РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ

Елизавета Мартынова
Кандидат филологических наук, главный редактор журнала «Волга – ХХI век», член Союза писателей России.
ОТЗЫВ НА РАССКАЗЫ ИГОРЯ ОЗЕРСКОГО "МЕСТО" и "ПАУКИ-БОГИ"
«Выбора нет»

Подборка начинается рассказом «Пауки-боги». Не могу сказать, что этот рассказ показался мне удачным, хотя он выстроен вполне логично и грамотно, у него яркая концовка. Язык автора хороший, ясный, как и в предыдущей подборке (рассказ «Дети пустыни»). Это большой плюс, но основная проблема автора заключается не в языке, а в несоответствии художественного метода основной идее текста.

Реальность рассказов Игоря Озерского – символическая. Соответственно, и языковые средства должны быть связаны с символическим миром. Но поезд, в котором оказывается герой в начале рассказа, изображен вполне реально, так же, как и его крушение. Переход в мир иной грубо-реалистичен и прямолинейно изображён: «…В этот момент что-то случается, но за мгновение до этого я слышу скрип. Или даже скорее визг. Вой металла и леденящий душу скрежет.

Я подлетаю вверх, и вверх подлетает всё, что меня окружает. Только паук остаётся на месте. Теперь я вижу его глаза. Их действительно восемь. Паук тянет вперёд длинные передние лапы, словно пытаясь помочь мне. И я тоже тянусь к нему, но никак не могу ухватиться. Стекло вдруг распадается на части, и паук исчезает в пучине больших осколков. Туман проникает внутрь вагона. Пытаюсь понять, куда делся паук, но осколки пронзают глаза. Чувствую боль, а затем падаю на что-то твёрдое».

«Возникает ощущение», «Видимо, так кажется», «Пытаюсь понять»… Думаю, что стоит очистить текст от таких слов, потому что они свидетельствуют о том, что автор и его герой ещё не вошли в текст до конца, они ещё только «примериваются» к той реальности, которая описана в рассказе. Пока это конспект, эскиз того мира, который хочет изобразить автор. Он не прорисован, он всего лишь намечен.

Могу посоветовать сделать рассказ «Пауки-боги» более символичным (что не исключает конкретики в описании), не пользоваться методом прямого реалистического описания для создания нереального пространства и времени – раз уж автор выбрал такой стиль. Иначе возникает ощущение топорности, рассказу не веришь, в его иную реальность не попадаешь. Это первое.

Второе. После гибели герой рассказа оказывается в воспоминании о детстве: хороший, интересный сюжетный ход. Но история о бабушке и дубе, из ствола которого торчит камень, приблизительная, она уводит рассказ в сторону. На её месте могла быть другая история.

Сама по себе история-притча о дубе хороша, но она настолько символична, что требует другого рассказа – притчи, «сердцем» которой и станет этот рассказ о дубе, поглотившем камень.

Я подумала бы над историей, которую герой рассказывает девочке, она должна быть «завязана» на сюжете о пауках, хотя бы ассоциативно, и работать на единый сюжет и тему.

В рассказе основная тема всё-таки паучья: Пауки-боги. В реальности рассказа – «на том свете» – от пауков зависит всё: преступление или вознаграждение, ад или рай. После того, как герой попадает в детство и видит тот момент, когда он убивает паука – по просьбе девочки, которой рассказывал историю о дубе – он переходит в мир посмертный, мир пауков (отсылка к Достоевскому, герой которого говорит, что, возможно, тот свет – это темное помещение, баня, с паутиной и пауками – так выглядит вечность. Кроме того, есть, конечно, отсылка к исламу, в где пауки священны, к мифологии разных народов).

Вся эта основа понятна, и сюжетный ход, превращающий паука из просто священного насекомого в паука-бога, пожалуй, удачен. Да и идея ясна: человек в ответе за всё, что он сделал в течение жизни. Даже если он убил маленького паучка.

Но неудачей, с моей точки зрения, является то, что идея посмертного возмездия подана в стиле фильма ужасов. Все эти страшные и натуралистические подробности не делают текст художественным: «И тут происходит нечто ужасное. Неожиданно паук кидается на мужчину, и я вижу, как хелицеры пронзают его грудь и шею. До меня доносится нечеловеческий вопль. Мужчина в чёрном свитере машет руками, а его ноги судорожно дёргаются. Он старается ударить паука по голове и глазам, но руки явно его не слушаются. Тело содрогается в конвульсиях и замирает. Я вижу, как хелицеры начинают совершать жевательные движения, и неподвижное человеческое тело принимает жуткую неестественную позу. Другие пауки тоже присоединяются к трапезе. Я с ужасом наблюдаю, как они медленно отрывают от человека руки и ноги и начинают жевать».

Если автор хотел вызвать в читателе чувство омерзения и отторжения, ему это вполне удалось.

И, в-третьих, начало рассказа стоит сделать более динамичным, избавить его от риторических рассуждений: «Жизнь проносится мимо быстрее, чем это может показаться. Показаться ребёнку или даже взрослому. И чем старше я становлюсь, тем больше убеждаюсь в этом…».

Рассказ, начинающийся с монолога-рассуждения, а не с живого впечатления, описания, проигрывает в глазах читателя.

Второй рассказ, «Место», тоже написан от первого лица, хорошим живым языком, но в нем точка зрения героя передана через внутренний монолог с элементами диалога, включенными в первый.

Такая подача очень интересная и живая, мне она больше по душе, поскольку благодаря ней в рассказе нет избыточных описательных моментов или рассуждений.

Начало перекликается с первым рассказом, но здесь у образа поезда расширяется символика. Поезд – символ несбывшихся надежд. Ожидание на перроне становится метафорой человеческой жизни. Нет точного определения этому «месту», это может быть и тот, и этот свет, на котором у героя (как и в предыдущем рассказе) нет выбора, всё предопределено: «Выбора нет. Любые действия порождают последствия, а вернуться в прошлое невозможно. Вот моя судьба» («Пауки-Боги»).

Рассказу «Место» не хватает деталей. Всё словно бы в тумане. Даже если это авторская задумка, в рассказе должно быть что-то ещё, кроме тумана, рельсов и скамейки.

В целом у обоих рассказов хорошая основа, но им не хватает композиционной чёткости и прояснённости – и единства художественного метода внутри каждого произведения. И самое главное: я пока не могу понять, для чего (зачем) эти рассказы написаны: авторские ценности, сверхзадача (при всём «замахе») не считываются. Слишком всё расплывчато – для читательской трактовки.

Елизавета Мартынова

06.09.2023