РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ

Роман Сенчин
Российский прозаик, литературный критик, вокалист групп «Гаражная мелодика» и «Свободные радикалы»
ОТЗЫВ НА РАССКАЗ ИГОРЯ ОЗЕРСКОГО "ДЕТИ ПУСТЫНИ"
Хорошо помню рассказ Игоря Озерского «Ковчег-1», где действие разворачивается на борту огромного космического корабля, который везет людей для колонизации Марса. Рассказ написан в жанре фантастики, но и в происходящее, и в переживания героя верится.

«Дети пустыни» в общем-то вполне реалистическая вещь – человек бежит по пустыни. Да, такие сверхмарафоны, в том числе и через Сахару устраивают периодически, участники подвергаются риску погибнуть. Так что фабула достоверна.

Но рассказ производит впечатление аллегории. Марафон можно обозначить как жизнь, волкособа как собирательный образ друга или ангела-хранителя, гиен – как образы врагов. И так далее. А можно прочитать рассказ буквально. Лично я не большой любитель смысловой неопределенности, загадок. Здесь же загадок, которые я не смог разгадать, слишком много.

Вот, например:

«В одну из забытых ночей я умер, будучи ещё ребёнком. Помню, что перед сном жевал жвачку и забыл вытащить её изо рта. Сложно сказать, что стало причиной смерти: может, жвачка попала в дыхательные пути, или случилось что-то ещё. Только помню, как утром болел живот, и как сильно из-за этого злилась мать».

Как это – герой умер? Ведь он же бежит, он жив. Если умер, то все-таки стоит объяснить, от чего. Можно и не объяснять, но это «или случилось что-то еще» мне кажется неприемлемым. Ну и если умер, то как мог утром болеть живот?

В общем, путаница, которая раздражает.

Удивляет и скорость героя. «Сверяюсь с часами и понимаю, что со старта марафона прошло уже больше десяти часов, а позади пролегает восемьдесят километров пустынных барханов. Но до конца остаётся куда больше». За десять часов по барханам восемьдесят километров, это очень быстро. Рекорд по бегу на 100 километров по шоссе – шесть часов десять минут.

Не понял я и такой момент:

«Сидя на всё ещё горячем песке, я наблюдаю звёзды: они, одна за другой, вспыхивают в черноте неба. В такие моменты сильнее всего ощущаю непривычную для левой руки тяжесть кольца. По привычке пытаюсь нащупать кольцо на безымянном пальце правой руки, но вспоминаю, что его там нет».

Герой не в первый раз бежит по пустыне? А главное, про тяжесть кольца, которого нет. Допустим, фантомная тяжесть. Но как быть с «в такие моменты». Получается, герой не раз сидит на горячем еще песке, смотрит на звезды, ощущает тяжесть кольца, которого нет. Но тяжесть непривычная, а герой «по привычке»… Странно, в общем.

Первая часть рассказа граничит с эссе. Много размышлений, но почти нет действия. Потом появляется волкособ, случается драка с гиенами, текст обретает форму рассказа. Финал удачный, но и подчеркивающий, что всего этого могло и не произойти. Не только драки, марафона по пустыне, но и самой жизни героя. Не исключено, что он действительно умер еще ребенком, а дальнейшее, это некая посмертная жизнь…

В общем, на мой взгляд, слишком много загадок. Советую автору больше думать о читателях. Ребусов в современной литературе предостаточно, не хватает ясности и в хорошем смысле простоты. Простота, это не примитив, ясность – не разжевывание всех деталей. Может быть и иносказательность, и многозначность, но посильные для понимания читателя. Не считаю себя судьей в последней инстанции, не исключено, что я в том меньшинстве, которое многого не способно вычитать, но тем не менее.

А язык Игоря Озерского профессиональный, художественный. Это доказывают оба прочитанные мной его рассказа.