РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ

Станислав Секретов
Финалист премий «Дебют», «Литблог» и «Неистовый Виссарион»

Стипендиат Министерства культуры РФ

Заведующий отделом общества и культуры литературного журнала «Знамя».
ОТЗЫВ НА РАССКАЗЫ ИГОРЯ ОЗЕРСКОГО
"Песня Стикса", "Толстый король", "Речи несуществующих", "Забыть о наваждении"
Рассказ Игоря Озёрского «Песня Стикса» – мрачная сказка: герой-повествователь плывёт в лодке по реке в царстве мёртвых. Описания короткие, но исчерпывающие: в них цвет, свет, звуки и сама атмосфера.

Определённую атмосферу – атмосферу мифа – автор создаёт и с помощью реплик персонажа. Однако в миф иногда внедряются словосочетания и предложения, которые расстраивают создаваемую прозаиком картину. Например, рядом с изложением древнего мифа о Земле, стоящей на трёх слонах и черепахе, мы видим современное, словно случайно попавшее в рассказ из учебника экономики словосочетание «рыночные отношения». Органичность нарушается, бережно создаваемый автором мир начинает давать трещины. Или возьмём идущие далее сложные обороты: «Поиск предназначения завершился исполнением предназначения», «то, о чём необходимо было молчать, провозглашено». Всё же такой лексике, близкой к юридическим терминам, тут не место.

Рассказ основан на чувствах и мыслях современного молодого человека, который либо только что ушёл из жизни, либо находится на грани двух миров и выбирает мир смерти. Кажется, он уходит от любви – возможно, несложившейся, трагической, несчастной. Или же эта любовь была счастливой, но гибель героя всё оборвала. Возможно, речь и вовсе идет не о физической смерти человека, а о гибели любви в его душе. Словом, интерпретировать происходящее читатель может по-разному, и это для сюжета очень хорошо, однако хотелось бы больше узнать об этой любви. Пока же в рассказе лишь мелькают блики, силуэты, тени. Не так важен сам образ любви – той, из-за которой всё произошло, но важно понять, почему случилось это расставание с жизнью/любовью. Игорю Озёрскому стоило бы надавить на самые больные точки, даже если это психологически тяжело, вспомнить главные эпизоды утраченной героем жизни/любви, чтобы трагедия из лирической прогулки по реке мертвых по-настоящему превратилась в трагедию и оставила в памяти читателей свой след.

Когда начинаешь знакомиться с рассказом «Толстый король», сразу кажется, что имеешь дело с притчей. По крайней мере, автору удалось передать притчеобразный стиль. Однако мысли о мимолётности и хрупкости человеческой жизни выглядят простыми и предсказуемыми. Итог отпущенного человеку отрезка – встреча с… Нет, не с Богом или дьяволом. После смерти человек, по Озёрскому, может попасть на приём к толстому королю, который начнёт расспрашивать о смысле жизни: чем она была наполнена, летали ли вы по ветру или упорно боролись со стихией, а, может быть, в ней был полный штиль? Образ короля писатель намеренно делает максимально отвратительным: фыркающий, вонючий, с двойным подбородком, с заляпанным жиром скипетром… Правда, «до блеска начищенные ботинки» в этот образ совсем не вписываются. Тем не менее, фигура получилась весьма любопытной. Мораль же истории вновь предельно очевидна. Всё же притча – крайне сложный литературный жанр…

«Речи несуществующих» – это скорее поэзия в прозе. По крайней мере, текст хочется оценивать в большей степени исходя из поэтических законов. В нём – поток мыслей рассказчика о мире, воплощённый в образах и метафорах. Темы вечны: жизнь и смерть, голос и молчание, ложь и истина… Здесь искусство переплетается с жизнью, полной парадоксов. Автор хорошо видит эти жизненные парадоксы и говорит о них: в мире, которым правит информация, где постоянно звучат слова, слова, слова, начинает так цениться тишина. Но тишина в то же время пугает, ведь если звук – это жизнь, то выходит, что противоположность – отсутствие звука – это смерть. Рассуждения автора хороши, однако при этом его образы традиционны, они всегда жили в литературе: это и тянущий ко дну якорь, и падающий кленовый лист, и смертельный яд скорпиона.

В миниатюре «Забыть о наваждении» вновь представлены мысли современного молодого горожанина, размышляющего о жизни и бренности человеческого бытия. Игорь Озёрский ловко сплетает в прочную цепь смыслообразующие образы: струны гитары, горячие и горячительные напитки, колода карт… Тревоги героя-рассказчика опять связаны с попытками найти себя в этом мире, разобраться со своими чувствами, главное среди которых – конечно же, любовь. Как и в рассказе «Песня Стикса», снова упоминается некая она. Она вроде бы где-то рядом, она приходит во снах, но что происходит наяву? Снова загадки и возможность для множества интерпретаций. Она ушла? Она умерла? Или умерла любовь, и персонаж скорбит по утраченному чувству, вместо которого теперь пустота? Хотелось бы понять, получить от автора больше подсказок. Пока же доминирует единственный образ – человек как ядерный реактор.

По сути, все рассказы Игоря Озёрского – монологи-исповеди, попытки «договориться» с миром, найти в этом мире себя. Но пока искомая гармония не обнаруживается, отсюда – доминирующая тема смерти, которая по-разному олицетворяется, принимая обличия то лодочника, везущего героя по мёртвой реке, то толстого короля, то скорпиона. Из этих и других рассказов автора мог бы получиться интересный цикл, но в нём хотелось бы видеть эволюцию фактически единого, переходящего из новеллы в новеллу героя, хотелось бы, чтобы герой не множил свои взгляды, а, наконец, сумел разобраться со смертью, с любовью и, в конечном счете, с самим собой, то есть пришёл к той самой искомой гармонии.



21.09.2020

Станислав Секретов